ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРОФСОЮЗОВ НА УРОВНЕ ПРЕДПРИЯТИЯ

Централизация и бюрократизация профсоюзного движения в Европе породили у многих рабочих чувство враждебности по отношению к их хозяевам. Желание интенсифицировать профсоюзное движение на уровне предприятия, а также стремление к конфронтации сохранялись. Развитие экономики после второй мировой войны также во многом способствовало развитию этой тенденции. На современных крупных предприятиях роль личности не имела большого значения. Вознаграждение работника в большей степени определялось рентабельностью всего предприятия, нежели его личными способностями. С другой стороны, вследствие профессиональной подготовки и специализации связи, объединяющие работников предприятия, укрепились; их успех и продвижение все больше определялись развитием фирмы. В рамках «экономики согласия» лишь основные направления рабочей политики определялись на национальном уровне, переговоры о механизмах реализации этой политики проводились на уровне отраслей и конкретных предприятий. Сюда относились, в частности, не только вопросы собственно уровня зарплаты, но и другие проблемы: условия труда, дополнительная работа, процедуры увольнения, отпуска и др.
Степень дифференциации производства в послевоенное время возросла, что привело к увеличению количества различных систем оплаты труда. Естественно, что переговоры о заработной плате перемещались на уровень предприятия. Эм лирические исследования, посвященные этим проблемам в послевоенном развитии западной экономики, выявили глубокие отличия в заработной плате не только в разных секторах экономики, но и на предприятиях одной отрасли. И те и другие характеризовались разными уровнями производительности труда, безработицы и концентрации, а также своей организацией. Все эти различия профсоюзы должны были учитывать в своих требованиях17.
Децентрализация деятельности профсоюзов привела не только к различиям в заработной плате, но и к растущей институализации. Координация деятельности управляющих и рабочих во время второй мировой войны, нацеленная на увеличение производительности труда, достигла такого уровня, что в тот момент, когда наступил мир, система взаимного согласования могла уже действовать самостоятельно на уровне каждого предприятия. Во всех европейских государствах существовали законы, предусматривавшие создание советов предприятий, в которых конкретизировался идеал сотрудничества.
Профсоюзное движение стремилось занять доминирующие позиции в этих советах. Очень часто по закону им поручалось предложение списка кандидатов. Если же законы не содержали столь четких установок, лидеры союзов заботились о том, чтобы их представители играли видную роль в избирательной кампании. Избранные делегаты становились официальными представителями рабочих и должны были защищать их интересы на предприятии. В большинстве случаев на них распространялся иммунитет, и увольнение становилось либо невозможным, либо по крайней мере достаточно сложным делом. В ФРГ такая система продвинулась еще дальше. В каменноугольной и металлургической промышленности представители профсоюзов становились де-юре членами комитетов предприятий. (Эта форма участия получила название «Mitbestimmung».)
Институировавшись на уровне предприятия, профсоюзное движение часто теряло свою былую агрессивность. Эмпирические исследования показывают, что в Германии, несмотря на тесное сотрудничество, уровень заработной платы в каменноугольной и металлургической отраслях, как впрочем, и другие блага, увеличивались не столь быстро, как в других секторах промышленности18. Чувство ответственности за общие интересы, которое внесли официальные представители профсоюзов, принимавшие участие в управлении производством, стало основой для последующего снижения накала классовой борьбы. Это особенно ярко проявлялось в тех ситуациях, когда структурные изменения или конкуренция со стороны иностранных производителей ставили под угрозу рентабельность той или иной отрасли экономики, как и было в случае с металлургией и каменноугольной промышленностью.
Дисциплина, которую пытались установить официальные представители проф­союзов, часто вызывала недоверие у самих работников. В итоге руководители теряли своих сторонников как на национальном уровне, так и на локальном. Иногда на уровне предприятия официальный представитель утрачивал свое влияние, которое переходило к другому лицу. Бывали ситуации, когда профсоюзные лидеры на местах сами возглавляли «мятеж» против высшего руководства. Такая атмосфера способствовала возникновению «стихийных» забастовок. Процесс децентрализации деятельности профессиональных союзов протекал, таким образом, отнюдь не гармонично, скорее под знаменем конфликта, нежели консенсуса.
На заре 70-х годов все указывало на необходимость проведения глубоко! структурной перестройки многих отраслей промышленности. Увольнения и закрытия предприятий стали постоянной темой газетной хроники. Подобная структурная перестройка вызывала обычно «перелив» финансовых ресурсов из одного региона в другой и появление новых сфер экономической активности. Радикальные перемены подрывали не только консерватизм старых промышленных отраслей, ной инерцию руководителей традиционалистских профсоюзов. Страх перед будущим тех отраслей, которым угрожала опасность, сопряженный также с косностью профсоюзной верхушки, стал основой для движения в целях получения поддержки и субсидий со стороны государства. Чаще всего руководители и владельцы предприятий поддерживали это движение. Сами работники и их союзы в большинстве случаев стремились к установлению контроля на уровне предприятия; «от сотрудничества к самоуправлению» — таков был новый лозунг в то время.
Процесс централизации и децентрализации деятельности профсоюзного движения принес определенные выгоды всем трудящимся, но некоторые извлекли из него больше, чем другие. Так, многочисленная группа работников крупных предприятий получила наибольшие привилегии в социально-экономической области. Категория «рабочая аристократия» существовала уже давно. В XIX в. к ней принадлежали представители младшего технического состава. После войны ее ряды значительно расширились. Что же касается неквалифицированных работников, а также занятых в тех отраслях, которые в большей степени испытали трудности структурной перестройки, их доход, безусловно, увеличился, но непрочность рабочего места и относительно низкий уровень заработной платы сохранились. В 70-е годы профсоюзы нескольких европейских государств предприняли некоторые меры по улучшению положения этой категории работников.
Профсоюзное движение в США после войны развивалось совершенно в проти­воположном направлении. Процесс вовлечения в него новых членов был особенно активным в первой половине XX в. В 1910 и 1953 гг. профсоюзы охватывали соответственно 5,6 и 25,7% всего активного населения. Однако затем этот процесс замедлился и с середины 50-х годов стагнировал. К 1970 г. число членов этих ор­ганизаций составило всего лишь 22,7% населения. Это было связано с увеличением числа занятых в «третичном» секторе (в 70-х годах на сферу услуг приходилось 60% всего активного населения против 30% в 1920 г.). В то же время лишь менее занятых в этой отрасли являлись членами профсоюза (в промышленности это соотношение составляло 40%).
Все это не могло не сказаться на активности профессиональных союзов. На уменьшение степени их влияния на общее социально-экономическое развитие США повлияли и другие факторы. Так, закон Тафта-Хартли о трудовых отношениях, принятый в июне 1947 г. (Labor-Management Relations Act), существенно ограничил возможности активной деятельности профсоюзов. Два наиболее крупные их объе-щнения — организации АФТ и КПП — слились в середине 50-х годов. Однако внутренние склоки, факты коррупции и неадекватные действия некоторых организаций не пошли новой федерации на пользу и привели к принятию в 1959 г. нового закона Ландрена-Гриффина о предоставлении сведений о политической принадлежности (Labor-Management Reporting and Disclosure Act). Менялось и общественное мнение, которое постоянно «подогревалось» новыми неприятными подробностями и становилось все менее и менее благосклонным к деятельности профсоюзов. В результате лидеры АФТ-КПП так и не смогли добиться от Картера и его администрации принятия законодательства, способствующего профсоюзному движению. Во времена Рейгана последние продолжали терять свое влияние.
Было бы, однако, неверным считать, что профсоюзы в США терпели лишь провалы. Сфера их активности расширилась за счет новых отраслей. Так, в 1962 г. организация федеральных служащих добилась права на создание собственного профсоюза и заключение коллективных договоров. В большинстве штатов рабочие и служащие местных предприятий и организаций также получили аналогичные возможности. Более того, в условиях постоянного роста безработицы в конце 70-х годов деятельность профсоюзов во многом способствовала принятию в 1978 г. закона Хэмфри-Хоукинса о полной занятости (Full Employment and Balanced Growth Act), который ставил своей задачей ограничить безработицу к 1983 г. Четырьмя процентами, а также обязывал правительство благоприятствовать созданию новых рабочих мест. Но в целом профсоюзное движение в США в очень незначительной степени способствовало после второй мировой войны становлению в этой стране системы смешанной экономики.
Япония также имела свои особенности в развитии профсоюзного движения. На общегосударственном уровне оно здесь фактически не существовало. Однако на крупных предприятиях профсоюзы играли заметную роль, однако их деятельность носила здесь скорее «кооперативный» характер: представители профсоюзов выступали вместе с руководителями предприятий за достижение последними наилучших показателей рентабельности. При этом распределение плодов успешной деятельности предприятия не давало поводов для конфликта. Система патернализма в японской экономике была доведена до автоматизма и функционировала безупречно. Действия профсоюзов в Японии, таким образом, были скорее инструментом эффективного управления производством, чем источником инерции.