НЕОЭГАТИСТСКИЙ ВАРИАНТ

Становление смешанной экономики на Западе вовсе не происходило по единой схеме. Некоторые страны, не колеблясь, выбрали неоэтатистскую модель. Другие первоначально ориентировались на неолиберальную идеологию. Третьи предпочли акцентировать внимание на согласовании и социальном планировании. В первой группе несомненным лидером была Франция. Здесь прежде всего развернулся процесс национализации. Еще со времен межвоенного периода Франция имела традицию создания компаний со смешанным капиталом и опыт национализации частных предприятий. Во время войны участники Сопротивления вынашивали идеи радикальных реформ. С наступлением мира пришло время воплотить их в жизнь. Это удалось сделать в 1945 г. правительству де Голля, в котором участвовали социалистическая и коммунистическая партии. В результате под прямой контроль государства перешли энергоресурсы (электричество, газ и уголь), сферы страхования (32 компании) и финансов (4 самых больших депозитных банка) и еще несколько крупных фирм («Рено», «Берлие» и «Эйр Франс»). Все это составляло 1/5 общих производственных мощностей.
Социалистическая и коммунистическая партии намеревались продолжить этот процесс, но последующие правительства 1947 и 1949 гг. решили по-другому. Как бы там ни было, управление национализированными предприятиями осуществляло вовсе не государство (иными словами, бюрократия). Наоборот, большинство из перешедших под государственный контроль компаний сохранили свою автономию, а их директорат остался на своих местах. И тем не менее, несмотря на маргинальный характер прямого влияния, государство решающим образом воздействовало на развитие промышленности Франции. Так, в энергетике (единственном национализированном секторе, полностью интегрированном в процесс централизованного планирования) инвестиции приняли гораздо больший масштаб. Политика управления многочисленными предприятиями, существовавшими в этой отрасли до второй мировой войны, координировалась теперь на национальном уровне18. В финансовом секторе национализированные банки постепенно привыкали к указаниям правительства предоставлять займы промышленным предприятиям, т.е. там, где обычно ранее никто не мог давать такие советы5*. В фабричной промышленности национализированные компании составили вызов частным фирмам, стимулируя тем самым их деятельность.
Краеугольным камнем французской модели смешанной экономики стало государственное планирование. В первоначальной стадии развития она опиралась на План модернизации и оборудования, пущенный в действие в 1945 г. Жаном Моннэ с целью поддержать процесс национальной реконструкции19. Подобно многим из своих соотечественников Моннэ был убежден, что французская экономика оставалась в стороне от общемирового развития. Он объяснял это явление в первую очередь влиянием консервативной структуры предприятий, ориентированных на семейную производственную единицу. Моннэ и другие исходили из простого постулата: технологический прогресс и выгоды масштабного производства могут быть реализованы лишь на крупных прибыльных предприятиях, обладавших в некоторых случаях монопольными позициями. Эта концепция противоречила правительственному постановлению от 30 июня 1945 г., предусматривавшего развитие конкуренции20. С принятием в 1946 г. плана Моннэ правительство изменило свою стратегию. Оно способствовало инвестициям и производству в частном секторе, осуществляя активное вмешательство и поддерживая усиление кооперации.
Первый четырехлетний план Франции должен был охватить период с середины 1946 до середины 1950 г., но был продлен до 1952 г., совпав, таким образом, с окончанием сроков действия плана Маршалла. Он ориентировался на модель нестабильного роста21. Посредством этого плана государство сконцентрировало свои усилия на развитии шести базовых отраслей: угольной, сталелитейной, цементной, энергетике, транспорте и изготовлении сельскохозяйственных машин. В последующем сюда добавились производства горючего и азотных удобрений. Приоритет был отдан отраслям, играющим ключевую роль в переориентации промышленной структуры. Совершенно сознательно игнорировались интересы сектора потребительских благ. Идея заключалась в продвижении инноваций в промышленность и ликвидации «узких мест» со стороны предложения. Это объяснимо, когда речь идет о развитии новой промышленной структуры.
Данный план был разработан Генеральным комиссариатом планирования, который состоял из нескольких чиновников высокого ранга, напрямую подчиненных премьер-министру, но одновременно сотрудничавших с министерством финансов. В основу его была положена эконометрическая модель, впервые успешно использовавшая технику таблиц «затраты-выхвд» Василия Леонтьева. Комиссариат планирования получил эти данные от национальных статистических служб. Через комитеты по модернизации, оказавшиеся достаточно эффективным органом, в котором были представлены чиновники, промышленники, профсоюзные деятели и независимые эксперты, Комиссариат поддерживал связь с многочисленными кругами руководителей, рабочих и аграриев22. Выполняя стратегические функции, Комиссариат составлял прогнозы экономического развития, предназначенные для правительства и частного сектора, что уменьшало степень риска при принятии важных решений. Это также способствовало оптимальному распределению ресурсов, созданию эффективной структуры социального взаимодействия и пониманию экономических явлений широкими слоями населения23.
Второй план (1954—1957 гг.) остался верен принципам нестабильного роста. Приоритеты опять-таки были отданы нескольким ключевым отраслям, состав которых, тем не менее, претерпел некоторые изменения. В 1952 г. была создана Парламентская комиссия отчетов и национальных экономических бюджетов для информирования населения о подготовке будущих планов. Кроме того, в 1955 г. был принят декрет, предусматривающий создание региональных программ действия, целью которых было интегрировать развитие регионов в процесс планирования.
Французские планы 40-х и 50-х годов были по своему характеру индикативными и, тем не менее, имели реальное влияние. Несколько факторов объясняют их успех. Во-первых, во Франции всегда существовали этатистская и централистская тенденции. Государство в результате имело полное представление о существующей экономической структуре, а также попытках создания картелей и организаций взаимного сотрудничества. Во-вторых, между представителями государственной администрации и предпринимателями, в большинстве своем — выпускниками одних и тех же учебных заведений, существовали привилегированные взаимоотношения24. Немало способствовала созданию климата сотрудничества и хорошая организация Комитетов по модернизации, где споры велись о взаимодействии плана на отраслевом уровне. Не менее важной являлась поддержка Государственной казны, оказываемая Комиссариату планирования. Предоставление правительством кредитов и других финансовых льгот зависело от этого департамента министерства финансов. Тесное сотрудничество между Казной и Комиссариатом планирования позволяло последнему оказывать реальное и эффективное влияние на источники финансирования. Таким образом, правительство контролировало инвестиции не только в национализированных, но и в частном секторах25. Помимо этого, другие институты, обладавшие полномочиями в финансовой сфере, — Национальный совет по кредитам (1945) и Фонд экономического и социального развития (1955) -посредством выборочных субвенций, займов и гарантий могли влиять на инвестиционную политику и ориентировать развитие промышленности в определенном направлении26.
Тем не менее французская система планирования имела и ряд недостатков. Концентрация усилий на преодолении «узких мест» в базовых отраслях, безусловно, стимулировала приток инвестиций в тяжелую промышленность и производство оборудования, но происходило это в ущерб развитию сектора потребительских благ. Более того, активная политика государства в области инвестирования сопрягалась с бременем большого военного бюджета, что приводило к быстрому росту общественных расходов. В то же время слабость правительств в 50-х годах мешала применению эффективной политики в области цен и доходов. Как следствие этого развилась галопирующая инфляция, возникли трудности с платежным балансом, а повышение заработной платы отставало от роста цен. Последнее стало причиной увеличения числа забастовок. Недовольство профсоюзных лидеров приняло столь широкий масштаб, что последние вышли из состава комитетов по модернизации, поставив тем самым под угрозу сам принцип сотрудничества. В этой ситуации благодаря своей «отделенности» определенные выгоды смог извлечь сектор потребительских товаров. В условиях инфляции цены здесь искусственно завышались, существованию же маргинальных предприятий ничего не угрожало6*. В этом отношении инфляция ставила под сомнение достижение целей планирования, направленных на рационализацию промышленного производства, а также улучшение производства и рост производительности.
Франция представляла лучший после войны пример развития смешанной экономики, в которой сочетались динамика активного экономического роста с кейнсианской антициклической политикой властей. Великобритания того же периода — это типичный пример смешанной экономики, почти целиком основанный на претворении в жизнь кейнсианских принципов. Доклад Бевериджа в 1942 г. («Полная занятость в свободном обществе») и «Белая книга» 1944 г. по занятости уже заложили фундамент правительственной политики, опирающейся на полную занятость и общественное благополучие. Правительство отказывалось проводить централизованную политику цен и доходов, чтобы не вызвать инфляцию, из страха, что она породит раздувание бюрократии и неэффективность. Власти придерживались политики монетаризма и строгого бюджета, вдохновляясь кейнсианскими принципами. Правительство также стремилось пресекать возникновение всяких монополий, как рыночных, так и среди работников или предпринимателей. Правительство также хотело бы играть активную роль в предотвращении кризисов и депрессий. Оно стремилось также к более справедливому распределению национального дохода за счет установления прогрессивной шкалы всего налогообложения, налогов на наследуемое имущество, завещаний, распределения реальных и личных состояний, а также развития системы трансфертных платежей. Некоторые предлагали даже ввести практику еженедельной уплаты дивидендов в зависимости от размера семьи, для того чтобы гарантировать определенный минимум каждому. Этот проект предполагал создание определенного количества социальных служб, прежде всего в области здравоохранения и образования. Предлагалось также наладить строгий контроль за окружающей средой, использованием природных ресурсов и демографическим ростом, что также требовало создания системы структурного планирования7*.
Лейбористы считали, что реализация и поддержка программы обеспечения полной занятости потребует проведения национализации промышленных отраслей. Эксцессы сталинизма умерили первоначальные замыслы сторонников полной национализации, так как концентрация такой власти в руках государства грозила злоупотреблениями с его стороны даже в Англии. Планы в результате ограничились выборочной национализацией всех базовых отраслей — энергетики, транспорта, каменноугольной и сталелитейной промышленности, а также инфраструктуры27. Эта программа воплощалась в жизнь после прихода лейбористской партии к власти (1946-1951 гг.) по следующему графику. В 1946 г. каменноугольная промышленность перешла под контроль Национального угольного совета, железнодорожные компании — под контроль Британского железнодорожного совета, а судоходные компании каботажного плавания — под контроль Британского совета водных сообщений. В 1947 г. под управление Британского управления электричества перешли все компании по производству и распределению электроэнергии. Национализация сталелитейной отрасли в 1948 г. привела к созданию Национального совета стали. В целом более 20% британской промышленности очутились под непосредственным контролем государства28. В руках у государства оказались Английский банк, авиационные компании, аэропорты и автомобильные дороги. Помимо этого, государство вошло в число владельцев многих частных предприятий (самыми знаменитыми из них были «Бритиш Петролеум», «Роллс-Ройс» и «Аппер Клайд Шипбилдерс»), руководствуясь больше политическими, чем финансовыми соображениями. Наконец, стоит упомянуть, скорее, о достаточно символическом участии государства в некотором количестве сельскохозяйственных кооперативов и целой серии маленьких частных компаний, которыми владели национализированные предприятия29.
В принципе национализация должна была предоставить британскому правительству мощный инструмент экономической политики. Контроль за инвестициями естественным образом создавал условия для борьбы с депрессией, гарантирования полной занятости и возможности рационализации каменноугольной и сталелитейной отраслей промышленности. Но ничего этого не произошло. Правительство лейбористов, находившееся у власти, сразу после войны опасалось всевозможных форм централизованного планирования30. Однако в ходе кризиса фунта стерлингов в 1947 г. канцлер Казначейства Стаффорд Криппс прибег к строгой экономической ограничительной политике. Но в остальном правительство следовало принципам краткосрочной кейнсианской политики и регулирования занятости. Более того, несмотря на создание Криппсом Совета экономического планирования, состоящего из представителей различных правительственных департаментов, общая долгосрочная промышленная политика не сложилась даже применительно к национализированным промышленным отраслям, так как отсутствовала координация действий на уровне институтов управления. Предприятия отдельной отрасли, находясь под контролем специального органа (совета), не поддерживали тесных взаимоотношений с соответствующим министерством. В действительности дирекция каждого предприятия была свободной и автономной в своих действиях.