НЕОПРОТЕКЦИОНИЗМ 70-х ГОДОВ

Анахронизм Раунда Кеннеди был связан и с более глубокими противоречиями структурного порядка. Одним из них было несоответствие между либеральным порядком в мировой торговле и той неомеркантилистской экономической политикой кейнсианского толка, которую проводили национальные правительства. Вне этого противоречия действовала система планирования ТНК, другими словами, система мировой взаимозависимой и управляемой торговли, которая стремилась, насколько это было возможно, освободить рыночные механизмы мировой экономики и избавиться от дирижизма в масштабе национальном. Развитие неопротекционизма национальных правительств должно быть рассмотрено именно под этим углом зрения: последний был орудием обеспечения политики национального экономического роста перед лицом опасности со стороны либерализации внешней торговли и деятельности ТНК.
Без сомнений, усиление неопротекционизма, в первую очередь, объясняется депрессией американского доллара в 70-х годах. После войны доллар США был основой восстановления либеральной экономики, но в 60-х годах он испытал серьезные потрясения. Меры, принятые президентом Никсоном 15 августа 1971 г., привели к созданию системы плавающих курсов, которая смогла постепенно исправить ситуацию, правда, за счет других валют. В действительности произошла девальвация доллара. В этих условиях волна протекционизма была неизбежной1*. Это и произошло в реальности. Но основные завоевания послевоенной либерализации не были полностью утрачены.
Неопротекционизм прежде всего заключался в усилении нетарифных ограничений. Правительства заинтересовались этими механизмами, когда сокращение тарифов вызвало очевидную либерализацию мировой торговли2*. Эти нетарифные барьеры можно ранжировать на пять категорий: импортные псевдотарифы, административные расходы по импорту, повышение требований к стандартизации продукции, прямое вмешательство в этот процесс государства и количественные ограничения импорта1″.
В 70-х годах последние существенно увеличились. В 1970 г. конгресс рассмотрел предложение закона Миллса, который предполагал автоматическое введение квот при достижении импортом определенного процентного соотношения к величине национального производства. В 1971 г. проект закона Бюрке-Хартке, основываясь на данных за 1965-1967 гг., предполагал введение общей системы квот на промышленную продукцию. Ни одно из предложений не было принято, однако их рассмотрение отражало рост протекционистских настроений в общественном мнении американцев. В то же время протекционизм западных стран встретил поддержку и в ГАТТ. В 1962 г. было подписано долговременное соглашение по хлопковой текстильной промышленности (Long-Term Cotton Textiles Agreement). Оно предусматривало введение добровольного ограничения развивающихся стран на экспорт хлопка в промышленно развитые государства11. Вскоре область, охваченная этим соглашением, расширилась. В 1970 г. это уже было соглашение по многим видам волокон (Accord Multifibres), а 20 декабря 1973 г. в Женеве был подписан Договор о наблюдении за международной торговлей текстилем (Arrangement Regarding International Trade in Textiles). В соглашении 1973 г. был вновь подтвержден принцип добровольного ограничения экспорта, но индустриальные государства приняли решение о ежегодном увеличении квот на 6%. Аналогичные документы, подписанные уже между 1978 и 1982 гг. были гораздо более строгими. Они официально давали право каждому индустриальному государству вступать в двусторонние переговоры с развивающимися странами, чтобы удерживать 6%-ный ежегодный прирост12.
Эффективность соглашений в текстильной отрасли способствовала поиску правительством США возможностей заключения аналогичных двусторонних договоров для других видов промышленной продукции. Было предусмотрено два типа подобных соглашений: с одной стороны, это были договоры о добровольных ограничениях экспорта, а с другой — о лимитировании продаж. Первые касались исключительно экспорта, вторые были направлены на устранение практики «нелояльной» конкуренции. Соглашения первого типа были заключены в 1977 г. с Японией (по цветным телевизорам), а также с Южной Кореей и Тайванем (по обуви). Затем последовало продолжение, касающееся автомобилей. Европа следовала той же тенденции. Тон задавали Франция и Великобритания, за ними шли ФРГ и Италия. Так, Англия заключила договоры с другими странами, в результате чего был ограничен их экспорт на острова текстильной продукции, обуви, изделий из кожи, телевизоров, машин и пр. В большей степени такие добровольные ограничения затронули Японию, в меньшей — Южную Корею, Гонконг, Тайвань, Сингапур, Индию и Пакистан. Квоты могли передаваться, так что вскоре оформилась целая система обменов между странами-экспортерами. Это вело к серьезным деформациям и злоупотреблениям13.
Американский Закон о торговле от января 1975 г. выразил общую тенденцию к усилению протекционизма. Каждая отрасль и каждое предприятие имели отныне право требовать введения компенсационных пошлин, если было установлено, что экспортер получает какие-либо официальные субвенции. Министерство финансов должно было откликнуться на это заявление в течение двенадцати следующих месяцев. В то же время снова расширилась сфера применения «охранительной оговорки». Меры могли быть приняты в тот момент, когда импорт реально или потенциально угрожал национальному производству. Палата представителей и сенат имели право отменить общим постановлением всякое решение президента в области внешней торговли, сочтенное слишком либеральным. Дух консерватизма затронул, таким образом, американское законодательство14. Больше всего он ощутился в сталелитейной промышленности. Для этой отрасли был разработан специальный план Соломона, вступивший в силу в феврале 1978 г. Он содержал «ориентировочные цены», основанные на расчете издержек японского производства, к которым прибавлялись транспортные тарифы. Соответственно, при импорте данной продукции по более низкой цене в действие вступали компенсационные пошлины.
ЕЭС пошла еще дальше. Здесь была создана специальная система наблюдения и контроля, чтобы препятствовать импорту продукции по ценам ниже продажных в стране происхождения. По образцу плана Соломона в 1978 г. была создана система антидемпинговых взысканий. Речь, однако, шла о временных мерах, которые постепенно заменялись добровольным ограничением экспорта, оговариваемым в двусторонних соглашениях15.
Нетарифные ограничения были не единственным способом, к которому прибегали правительства, чтобы защитить свою политику экономического роста и стимулировать большую занятость. Неопротекционизм также предусматривал предоставление национальной промышленности прямых государственных субвенций. С началом нефтяного кризиса американские и европейские морские верфи получили значительные субвенции и это происходило к тому же в рамках программ регионального развития. После мирового кризиса 1974-1975 гг. число регионов, нуждавшихся в помощи, увеличилось, так же как и объемы субвенций. Среди прочих преимуществ отметим прямую правительственную поддержку, налоговые льготы и льготные же условия кредитования. В некоторых странах временные безработные получали специальные пособия. В ФРГ, к примеру, правительство покрывало от 75 до 90% разницы между доходами работников, занятых полный день, и теми, кто был занят частично. Аналогичные меры были приняты в Великобритании, Швеции и других странах. В феврале 1978 г. в Японии принимается законодательство, по которому предусматривалось предоставление субвенций попавшим в тяжелое положение отраслям промышленности (прежде всего речь шла о производстве алюминия, стали, о судостроении и изготовлении синтетических волокон)16. Предоставление субвенций превратилось в эффективный рычаг влияния на деятельность определенных отраслей промышленности. Правительство могло теперь требовать от испытывающих трудности компаний заключения национальных или международных картелей. Целью подобных соглашений было ликвидировать избыточные мощности предприятий, установить производственные квоты и определить мийимальные цены, чтобы сократить убытки. ЕЭС вместе с национальными правительствами пошло на такой путь решения проблем. Координация действия государств и Сообщества способствовало созданию общеевропейских картелей в металлургии в целях перестройки и реконструкции некоторых предприятий этой отрасли. Таким же методом создавались картели и на мировом уровне (особенно в сталелитейном производстве и судостроении)17.
Таким образом, попытки создания «открытой экономики» вступали в конфликт с системой возведения нетарифных ограничений и предоставления правительственных субвенций национальным отраслям промышленности. Эти вопросы встали в повестку дня седьмой сессии ГАТТ. Токийский раунд (именно такое название получила последняя) продлился достаточно долго. Он стартовал в сентябре 1973 г. на оптимистической ноте: подписании представителями 100 стран Министерской декларации в Токио. После этого участники разделились на семь групп для обсуждения наиболее важных вопросов: импортных тарифов, нетарифных барьеров, проблем сельского хозяйства, «исключительных оговорок», отраслевых соглашений, продукции тропиков и вопросов структурного порядка18. В дальнейшем ход переговоров замедлился из-за последствий мирового кризиса, и лишь после саммита в Лондоне в 1977 г. Токийский раунд получил новый импульс. 11 апреля 1979 г., наконец, были подписаны окончательные документы. Было согласовано снижение тарифов на 33% в течение восьми лет. В аграрной сфере согла­шение предусматривало либерализацию торговли мясной и молочной продукцией. Для урегулирования вопросов, связанных с нетаможенными барьерами и государственными субсидиями, были приняты соглашения о «лояльной конкуренции». Такие же документы подписаны в целях уменьшения влияния подобных субсидий, сокращения роли государства в целом и стандартизации таможенных формальностей. Для контроля за соблюдением этих соглашений создавались специальные комиссии, которые имели право улаживать возможные конфликты.
Особое внимание было уделено специфическим проблемам развивающихся стран. Фундаментальный принцип ГАТТ — принцип взаимности в переговорах был отброшен. Отныне страны «третьего мира» получали право принимать протекционистские меры для стимулирования развития своей промышленности: другими словами, меры, направленные против других государств. Были разработаны и системы преференций в целях стимулирования экспорта промышленной и тропической продукции из развивающихся государств19.
Все эти соглашения ознаменовали наступление нового этапа в процессе перестройки мировой торговли. В этом смысле Токийский раунд решительно порывал с прошлым. Однако конкретные результаты не были столь впечатляющими. Во-первых, слишком затянутым был срок, отведенный для понижения тарифов. Во-вторых, крайне медленно происходили структурные изменения. Связано это было с тем, что институциональной рамкой для них по-прежнему оставалось ГАТТ. Этим обстоятельством, в частности, были недовольны страны третьего мира, которые считали, что мировая торговля остается под контролем богатых индустриальных государств Запада, а проблема экономического развития рассматривается с точки зрения патернализма. Наконец, мировая конъюнктура в конце 70-х годов была столь неблагополучной, что на практике лишь очень немногое из того, что было принято в ходе Токийского раунда в области устранения нетарифных ограничений и развития сотрудничества с развивающимися государствами получило дальнейшее развитие.